Меню Главная

Боль. Доверие.

Не считая первого часа лавандово-убаюкивающей импровизации в приёмной, весь день прошёл в череде «экстренных ситуаций». Боль от иглы, которая никак не может найти вену — ни в одной, ни в другой руке… С нарастанием боли нарастает темп раскачивания шейкера в свободной руке пациентки, нарастает громкость — глаза зажмурены, голова повёрнута в сторону от, зубы стиснуты, — и я догоняю её, эту громкость, этот бешеный темп, и сквозь мои пальцы, бьющиеся о поверхность барабана, меня настигает вся интенсивность этой боли. Снова неудача, одна медсестра сменяет другую, шейкер падает из руки: «Уходи, это же пытка на такое смотреть, зачем тебе…». Куда мне идти, как оставить её здесь? Ей нужно дышать, расслабить мышцы, отвлечься: петь? «Sta-and by me, oh, stand by me!..» — пою, поёт, игла входит под кожу, кровь забирается по тонкой трубочке в шприц. Женщина открывает влажные глаза, и в них — бездна.

И сразу же — коридор, и другая: «Вот Вы где!..». Ожидание начала — долгое, томительное, маетное. Без химии в крови, но уже в боксе, в кресле, в статусе онкобольного. «Дождик! Дождик! То, что мне нужно!» — чилийский кактус, полный мелких камешков, переворачивается в руках женщины. Время идёт скорее. И снова — синяя резиновая полоса перетягивает руку выше локтя — и нижняя губа дрожит, как у ребёнка… Дыши. Слышишь, как дышит флейта? «А-а.. ффф… Хорошо… То, что нужно сейчас…Аа… Что, уже всё?». Медсестра выходит, но я не прекращаю играть.

rainstick

Паника от прозрачного пластыря, который стягивает кожу на локтевом сгибе, внезапно сковывая движения и констатируя неотвратимую реальность происходящего. Страх перед горстью разноцветных таблеток, которые нужно проглотить до того, как лекарство поползёт по гибкой трубке вниз. Внезапный ужас, в ответ на вопрос врача, от осознания, что за последние две недели потеряно слишком много волос и кожа истончилась и высохла, стала похожа на пергамент. Слёзы. Саймон и Гарфункель. Улыбка. Слёзы. Прикосновение к руке. Улыбка.


Странное дело, только сейчас я понимаю, что именно эту, многоликую, боль я предчувствовала весь день вчера, маясь по-звериному, по-раненому, ныряя в ледяной душ в попытке спастись, выныривая всё ещё в слезах, а позже глядя в языки пламени в ночной темноте. Мне показалось, что эта ниоткуда-боль — звоночек выгорания, что, должно быть, я делаю что-то не то, или не так. Разматывая клубок эмоций, я подумала, что не ценю в полной мере своей работы, того, что делаю буднично и повседневно, не ощущаю веса, реальности, смысла, чуда. Что это вопрос самооценки, веры в себя, веры в то, осуществляемое мною — нужно и важно, без внешней шкалы, незаменимо — потому, что через меня действует Господь.

Вопрос доверия, доверия Бога — человеку. Вопрос доверия человека — Богу.

И вот болью лечится боль. Моей болью — их, разделённая и понятая. Их, разделённой, болью — моя. Буднично и чудесно, я получаю ответ на свой вопрос.

Рубрики:Uncategorized

Alisa Apreleva, MT-BC, NMT

99% human, singer, music scientist

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: