Волосы.

Я всегда пытаюсь представить, какими были волосы моих пациентов. Цвет, длина, волнистые или прямые, с сединой или крашеные, запах, как они обрамляли лицо.

Иногда я подолгу стою в туалетной комнате перед зеркалом и пытаюсь представить свою голову без волос. Мне кажется тогда, что это знание как-то поможет мне лучше понять моих пациентов, лучше помочь им.

Все они по-разному справляются с потерей. Женщины постарше, за 60, подбирают платочки, войлочные шляпки, летние панамки. Кто-то – удобные, но неуклюжие и угловатые, похожие на докторские, хлопковые колпаки. Жена одного из постоянных пациентов вяжет разноцветные шапочки крючком из толстых акриловых ниток, и целая корзинка таких шапочек стоит на столе в обеденном уголке. Их медсёстры раздают совсем уже старушкам, чтобы им было теплее.

wigs

 

Женщины помоложе учатся обращаться с париками. Парики то и дело съежают на глаза или набок. А ещё они выглядят слишком ярко, слишком безупречно-хорошо, и это их выдаёт. Особенно это заметно во сне, когда хозяйка парика задремлет в кресле. Пряди не мнутся, остаются идеальными, неживыми.

Кто-то отказывается имитировать нормальность и отдаёт предпочтение абсурдно-ярким, пышным парикам, как бы протестуя. Они чуть-чуть смешные. Они почти героические. Они похожи на крик о помощи, эти парики.

wig

Мужчины бреют головы и носят бейсболки летом и обычные магазинные вязаные шапки в холодное время года. Редко-редко кто-то повязывается банданой. Тогда я готовлюсь играть AC/DC  или Guns’n’Roses. Те, кто постарше, в 70-80, оставляют голову открытой. Я пытаюсь угадать – протест это, забывчивость или безразличие. А может, естественное состояние волос, и химия здесь ни при чём?

 

Глядя в зеркало, я понимаю, что, если отмести в сторону героически-профессиональные помыслы, то я, наверное, струсила и запаниковала бы, доведись мне увидеть отражение собственной лысой головы. Меня накрывает волной отчаяния и беспомощности.

 

Потом я думаю о том, что волосы мои могут пока остаться при мне. Не только из-за моего очевидного малодушия, но – по той же причине, по которой я отказалась от идеи носить на работе в онкоцентре медицинскую униформу:

 

моя функция здесь – быть островком нормальности, кусочком привычного, понятного, лёгкого мира, заключённого в звуках музыки, в неторопливости речи, в улыбке, в красивой ткани одежды, в настоящих моих, живых волосах. 

 

Не пережив того, что переживают они (“Вы, наверное, слышите множество таких историй здесь…” – “Здесь нет похожих. И каждая история меняет меня изнутри. Спасибо за то, что Вы говорите мне это сейчас…”), нечестно и бессмысленно было бы стараться мимикрировать, менять внешние характеристики, стараясь показаться “своей”. Я прихожу извне, я спускаюсь в их страх, я поднимаюсь до их боли – настолько, насколько меня пускают. Настолько, насколько хватает моих собственных душевных сил и профессиональных знаний.

Но всегда я – гостья, слушатель, хоть и приношу с собой множество музыкальных инструментов. Я всегда прихожу слушать.

 


 

Бывает, что те пациенты, кого я видела регулярно, раз или два в неделю, вдруг перестают появляться. Иногда мы прощаемся, чаще – нет. Кто-то возвращается через несколько месяцев, и я впервые вижу их настоящие волосы. Это – всегда – чудо, преображение, волшебство. Я здороваюсь и замираю на минуту. Они кивают в ответ, без слов, с улыбкой принимая моё восхищение.


Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s